Изменённая вероятность (zemphi) wrote in emiggo,
Изменённая вероятность
zemphi
emiggo

Category:

Изба-читальня, выпуск 2-ой

Ну-сс, яхонтовые, так как лесом меня на прошлой неделе никто не послал, сегодня я вам ещё одну сказочку расскажу из свеже-отректированного. Велкам под кат.

ИВАНОВО ЛИХО   

     В одной благословенной стране с тропическим климатом и безвизовым въездом для граждан империи российской, затеял один добрый человек - назовём его для вящего удобства Иваном - богоугодное дело. Дело заключалось в том, чтобы облагодетельствовать жителей гостеприимной той страны новым домом терпимости.
    "Как же может дом терпимости быть богоугодным?" - возмутятся тут фарисеи и прочие книжники; а я вам скажу: истинно может. Ибо Бог терпел - и нам велел... коли сыпятся на вас обвинения от фарисеев и книжников - терпеть надобно, а дело дальше делать. К тому же Бог нам велел ближнего-то любить, а у любви способов да видов - не счесть... как, впрочем, и у её отсутствия. Так уж пусть честным гражданам будет, где утешиться. А каменюками пусть пуляется тот, кто сам без греха...  Иными словами, в лоб Иван получить не боялся, хоть и учредил своё заведение аккурат посреди тропической столицы (что тропическими законами было строжайше запрещено). Тропические власти к нему действительно претензий предъявлять не стали... Какие уж претензии на такой жарище. И вообще - как вы сами скоро убедитесь - лихо пришло вовсе не с той стороны, откуда его ожидали.
     Поначалу дела у Ивана пошли в гору, а честные тропические граждане у дверей заведения чуть ли не в очередь выстраивались. Пальмы, значит, на ветру шелестят, цикады стрекочут, всякие там разные олеандры да магнолии ароматы в эфир источают, а благородные (и не очень) сеньоры стоят себе в очереди на булыжной мостовой, по которой ещё конкистадоры в 16-м веке топали, и знай себе с ноги на ногу переминаются от нетерпения... И не то, чтобы в стране той домов терпимости не хватало. И не то, чтобы благородным (и не очень) сеньорам без денег никто в тропическом отечестве не давал. Просто очень уж падки оказались Педро с Хуанами на экзотический женский пол: золотовласый, стройный да белокожий. Местные-то дамочки статью всё больше тяжеловаты, а мастью дюже темны.
     В таком разрезе сразу становится понятным иваново "ноу-хау", и выходит, что "ноу" - это красавицы заморские, а "хау" - цены демпинговые на иноземный, так сказать, эксклюзив.
     И вот дела, значит, идут, контора пишет, очередь из благородных (и не очень) сеньоров – что не вечер, то всё длиннее делается. А поскольку ждать им приходится долго, то нет-нет, да и подерутся бедолаги со скуки... В общем, произвёл Иван подсчёты и бросил клич в стороне россейской: приезжайте мол, девицы, в благословенную тропическую страну... Тут, мол, море тёплое плещется, магнолии расцветают, а заместо яблонь и груш будут вам манго и прочая маракуя. Виза для въезда в сей рай земной не нужна, камнями кидаться никто не станет, жить будете в теремке аккурат посерёд тропической столицы; будут вам, девоньки, польза, почёт и уважение, а благородным (и не очень) сеньорам – утешение да радость.
     Долго ли, коротко ли, - а и набралась в стороне россейской команда красных девиц для иванова заведения. Все, как на подбор, - золотовласые, стройные да белокожие. Ну и понятное дело - коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, как нефиг делать. Собственно, в этом-то иваново лихо и крылось, только он про то до поры и знать не знал. А девицы-красавицы шпильки золотые на босоножках надраили, леопардовые юбчонки натянули, отыскали тропическую страну на карте (некоторые даже выяснили, что народ в тех краях по-русски не разумеет, и потому словариками запаслись); сели в среброкрылый самолёт и отправились в путь-дорогу.
     Ну, встречу Иван, конечно, по первому классу организовал... местных благородных (и не очень) сеньоров предупредил заранее, и потому из джунглей да с гор высоких их видимо-невидимо набежало, что твоих кукарач. Впрочем, некоторые сеньоры в той стране вполне себе представительно смотрятся – особенно, если с усами, в сомбрерах и с трубками изогнутыми... И вот дефилируют они, значит, по залу прилёта. Сомбрерами обмахиваются, усами шевелят, и от нетерпения – нет-нет, да и выкинут какое-нибуль танцевальное коленце. Потому что по громкоговорителю уже объявили, что самолёт из Россеи-Матушки прилетел, а девицы того гляди выйдут.
      Да вот, собственно, и они: первой из-за ширмочки паспортного контроля красавица Олеся на золотых шпильках появилась. А за ней - Дуня с Маней - на серебряных, а за ними - Шура с Мурой, с леопардовыми лепестками на причинных местах...
     И тут пошёл косить благородных (и не очень) сеньоров коллективный обморок. Такой красотищи они в жизни своей не видывали. Даже представить себе не могли, что бывает такое на белом свете... Девицы тоже - глядят, наглядеться не могут: сеньоры в сомбрерах лежат штабелями, все, как на подбор - смуглые да волосатые, тёплое море плещется, магнолии расцветают, а заместо яблок и груш - на деревьях манго висит и прочая маракуя, как им Иванушка и обещал. Ой, говорят, нам очень нравится эта ваша тропическая страна. Мы, говорят, героинями труда стать готовы, лишь бы тут остаться. А Иван-то белы потирает, представляет себе, как через пару месяцев прикупит фуражечку с золотым шитьём, яхту, и заодно негритоса - чтоб в жару на капитанском мостике опахалом обмахивал.
     Ну, привёз он девиц-красавиц в теремок, что посерёд тропической столицы, а те - "Ах, ох, хотим маракую, хотим в океан", авоськи похватали – и шасть на улицу! Как были - на золотых шпильках и при всей своей леопардовой амуниции. Иван и тут подвоха не учуял: а что, вроде как даровая реклама заведению. Девицы по булыжной мостовой - цок-цок, а за ними - толпа очухавшихся от обморока благородных (и не очень) сеньоров в сомбрерах. Сеньоры друг друга отталкивают, пихаются, лишь бы иноземке какой авоську с манго придержать или цвет магнолиевый за розовое ушко пристроить... Так и дошли до пляжа; там девоньки наши банки-склянки с мазилками для загорания подоставали, и тогда уж вовсе светопреставление началось. Всяк руку тянет, чтоб красавице белокожей спинку помазать да плечико растереть. И при этом рассказывают тропические сеньоры девушкам о своей любви, истинной и безграничной, обещают показать, как они славно в барабаны бить умеют и в дудки дудеть, а к дудкам впридачу сулят золотые горы... На тропическом языке сулят, но иностранкам нашим и так всё понятно. Рассупонились они, сомлели, еле вспомнили, что вечером им уже на вахту заступать надобно.
     Вечером же на входе в иваново заведение образовалась совсем такая очередь, какую мы в начале нашего повествования живописали, только подлиннее раза в два. Стоят, значит, сеньоры, подпирают стенку (стенка, к слову сказать, чуток обшарпанная была, на покраску Иван денег пожалел), курят сигары, и хоть при свете звёзд личности их не очень и рассмотришь, но мы-то знаем, что вон под тем сомбреро скрывается личность главного полицейского начальника, а под этим - федерального судьи (пузо чай под сомбреро не упрячешь). А вот сложил руки на причинном месте Хулио - главный тропический футболист. Хоть и имеется у Хулио законная супруга 15-и лет отроду, очень уж ему девица Мура приглянулась.
     Обозревает Иван из окна эту очередь, ром с колой потягивает и радуется. Фуражечку-то с золотым шитьём и негритоса с опахалом он прикупил уже, хоть и в кредит. Дело за малым - на яхту осталось наскрести. Ну а там и стенку в бордели подкрасить можно. Пускай ещё и корпоративный имидж будет... Он ведь, Иван-то, мужик обстоятельный был. Но только вышло всё совсем не так, как ему грезилось.
     А началось с того, что заявляется к нему дней через несколько девица Мура и заявляет:
     «Ухожу я от тебя, Иванушка.»
     «Куда ж это ты, Мура, собралась? – спрашивает Иван, - Али теремок тебе не гож? Али на солнце перегрелась?»
     А Мура с ноги на ногу переминается, - «Не перегрелась я, Иванушка. И теремок твой неплох. Да только я замуж выхожу за главного тропического футболиста Хулио.»
     Иван от этих слов чуть с гамака не свалился (научился он от местных жителей сиесту в гамаке кимарить). «Как, - говорит, - за Хулио?! Хулио женат уже, супруга у него законная, 15-и лет от роду!»
     А Мура ему:
     «Любовь у нас произошла. А с супругой он развёлся и в школу её отправил, среднее образование получать... Будем с ним теперь вместе на воротах стоять (в фигуральном смысле) и зрелую ячейку общества строить.»
     Мура много всяких слов заковыристых знала, потому что целых 2 семестра в университет хаживала. И от слов этих самых стало Ивану почему-то совсем кисло...
     «Я тебя сюда не за ради строительства ячеек вывез! Ты мне план перевыполнять обещала! Какая ещё такая любовь?!»
     «Хулио знает», - говорит Мура потупившись.
     То есть, на самом деле, она хотела сказать, что Хулио хоть и футболист, но курсы менеджеров посещает и может пособить иванову заведению насчёт рентабельности... Только всё равно получилось как-то оскорбительно.
     Хотел Иван в наглую девку бутылкой из-под рома запустить, да в гамаке запутался. А та -  хвать свой чемоданчик розовый, и была такова.
     Дальше – больше. Не успел Иван оправиться от муриного коварства, как приходит к нему девица Олеся. Стоит в дверях – то ли монашкой вырядилась, то ли декабристкой... Никаких тебе золотых шпилек с фиговыми листами, никакой, понимаешь, косметики, из бижутерии один кожаный браслетик и остался.
     «Что, тоже замуж?!» - возопил наученный горьким опытом Иван.
     «Расписались уже», - вздыхает Олеся.
     «Как – уже? С кем?!»
     «С Педро, электриком».
     Вот тут Ивану было впору волосья на голове рвать. Электрика Педро он неделю назад самолично на работу брал, потому как проводку в теремке делали ещё во времена конкистадоров, и теперь – при таком-то накале страстей! – что не вечер – то розетки дымятся, то выключатели плавятся, то лампы подмигивать начинают со всей скабрезностью. Прямо не бордель, а дискотека какая-то... В общем, проводку-то Педро заменил. Но и свинью положил благодетелю своему, бесстыжая рожа!
   «...Без выходного пособия..!» - только и смог прорычать благодетель, да дверь за Олеськой-пакостницей уже закрылась.
   Не мешкая, принял Иван меры по удалению из теремка и окрестностей всех работяг мужеска полу, включая точильщика ножей, разносчика маракуёвых пирогов и собственного негра с опахалом. Следующим номером собирался он начертать для девиц регламент, запрещающий нарушать трудовую дисциплину внезапными бракосочетаниями, но тут выяснилось, что коллектив уменьшился ещё на одну единицу: дезертировала злотокудрая Шура, а подбил её на этакое вероломство сын федерального судьи – ни больше, ни меньше... Профурсетка неблагодарная даже поговорить с Иваном не соизволила: записку оставила на кухне, и поминай, как звали.
   Забегая вперёд скажу вам, дорогие мои, что и месяца не прошло, как остался наш Иван в своём теремке один-одинёшенек. Пытался он возмущаться, и к самому федеральному судье за правдой ходил, чтоб урезонил сынка-то. Только судья тот толстопузый – к слову сказать, вдовец, заневестивший к тому времени Дуньку-минетчицу – иди, говорит, иноземец, в море охладись или бананов покушай; да не забывай смотри, что заведение твоё работает незаконно в центре нашей прекрасной тропической столицы. А тут ещё Дунька как выскочит из ворот – будто коня на скаку останавливать собралась – вали, говорит, отсюда, ирод, не смей порядочных людей беспокоить!..
   Ну, погоревал Иван, потом рассудил – не пропадать же инфраструктуре... набрал в теремок тропических девиц, хоть статью они тяжеловаты будут а мастью дюже темны. Зато замуж не разбегутся – так ему тогда подумалось.
    Замуж они действительно не разбежались, а вот клиентуру Иванушке как подменили: вместо благородных (и не очень) сеньоров ходят теперь к нему в заведение любопытные до тропических странностей братки из Рассеи-матушки. И ладно бы просто ходили – а то ведь каждую ночь то дебош устроят, то порчу интерьера. Уже Иван про яхту и думать забыл – свет-воду бы проплатить; блевотину с диванов сам отмывает, стёкла в разбитых окнах своими рученьками вставляет.
   ... А фасад, дорогие мои, так и остался непокрашенным.
   Не зря же говорят – не буди лихо, пока оно тихо. И синица в руке – всяко лучше, чем журавель в небе.

27/10/2010, Буэнос-Айрес
Tags: multicultural, здравствуйте я снова на манеже!, чтение как спасение от альцгеймера
Subscribe

  • Снова про детей: про первое

    Скажите, дорогие эмигги, насколько для вас важны первые слова, первые шаги, первые зубы и проч. ваших детей? Насколько вам нужно непременно…

  • Дети: раз - два - три - ...

    Добавка про детей ) Когда-то давно я на каком-то заборе прочитала, что у одних родителей.... Второй и последующий ребенок вплоть до шестого…

  • Дети-это наше все

    Раз пошла такая пьянка тема про детей, я тоже хочу вставить свои 5 копеек. Вы когда переезжали в другую страну, что больше всего вас…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • Снова про детей: про первое

    Скажите, дорогие эмигги, насколько для вас важны первые слова, первые шаги, первые зубы и проч. ваших детей? Насколько вам нужно непременно…

  • Дети: раз - два - три - ...

    Добавка про детей ) Когда-то давно я на каком-то заборе прочитала, что у одних родителей.... Второй и последующий ребенок вплоть до шестого…

  • Дети-это наше все

    Раз пошла такая пьянка тема про детей, я тоже хочу вставить свои 5 копеек. Вы когда переезжали в другую страну, что больше всего вас…